11 апреля во всём мире отмечается Международный день освобождения узников фашистских концлагерей. 11 апреля 1945 года произошло интернациональное восстание узников концлагеря Бухенвальд, ставшее символом сопротивления и борьбы за свободу. В Славянском историко-краеведческом музее представлена экспозиция, посвященная памяти жертв нацизма, героизму и стойкости людей, прошедших через ужасы концлагерей. В фондах музея хранятся книги, в которых собраны воспоминания бывших узников концентрационных лагерей. О необычном подвиге Героя Советского Союза М.П. Девятаева и его друзей, беспредельно любящих свою Родину, о борьбе советских людей в условиях фашистской неволи лагеря Заксенхаузена рассказывается в книге журналиста Г.В. Евстигнеева «Полет на свободу». Книга А. Пирогова «Этого забыть нельзя» – суровый рассказ о беспримерном мужестве советских людей в фашистском плену лагеря Освенцим, об их воле к борьбе, отваге и преданности Родине. Всего через нацистские лагеря прошло около 20 миллионов человек, погибло более 10 миллионов человек. В лагере смерти Освенцим более 4-х миллионов человек было замучено и сожжено. Не многим выпало счастье вырваться из этого ада. Александра Сергеевна Касьянова, уроженка г. Ростова-на-Дону, одна из выживших узниц концлагеря Освенцим. Она попала в лагерь смерти в возрасте 16 лет и провела в нем 20 месяцев, испытав на себе все ужасы нацистской системы уничтожения людей. После войны Александра Сергеевна делилась своими воспоминаниями, которые стали важной частью исторической памяти о трагедии Холокоста и Второй мировой войны. В своих воспоминаниях она рассказывает о первых часах в Освенциме 15 января 1943 года, когда после унизительной процедуры «приема», всех обстригли и погнали палками под ледяную воду. После произошло величайшее преступление против человека, как личности: «…нам стали выкалывать номера на левой руке. Наподобие авторучки заправленой тушью. Мне выкололи 28735. С тех пор мы уже не знали не имени, не фамилии, мы не были люди, а скот. Никто к нам по-человечески не обращался. Все отношения и объяснения были не на языке, а на палке». Такая практика клеймения людей с помощью постоянной татуировки существовала только в Освенциме. Условия нахождения в бараках были нечеловеческими: «…когда мы вошли в барак, пропала охота и жить. Это были конские кирпичные сараи, без потолка. Через черепицу дул ветер со снегом. Дверь не закрывается от снежных заносов, скрепит от ветра. Нас как новеньких положили возле двери. Конские стойла перебили досками вроде нар и загоняли по 8-10 человек. Ни матрацев, ни соломы на голых досках, два одеяла байковые и не отапливается помещение. Вот тогда мы познали весь ужас лагеря смерти. Я так кричала, звала мамочку посмотреть на мои муки и папочку звала забрать меня к себе, чтобы быстрее отмучилась. Меня никто не успокаивал, не утешал, везде слышался плач и стоны больных». Кормили 1 раз в день – похлебка и кусочек хлеба напополам с опилками: «…я узнала, что мы получали 27 калорий в день, а положено 480. Сразу слабели, заболевали». В концлагере Освенцим труд заключённых был не просто тяжёлой работой – это была система мучений, унижений и уничтожения. Узников заставляли трудиться по 12–14 часов в сутки, часто без еды, воды и отдыха. Работы были организованы так, чтобы максимально эксплуатировать людей, не считаясь с их здоровьем и жизнью. Из воспоминаний А.С. Касьяновой: «Зимой гоняли на торфоразработку, разбивать дома польских жителей, которых угнали в Германию. Я попала дом разбивать, целый день на холоде, кирпичи носили голыми руками. Охрана возле костров с собаками и капо, греются, а нас и близко не подпускают. В дороге только мы немного согрелись. Гоняли далеко, на колодки набивалось снега, чтобы избавиться - надо ударить одна об другую. Часто разбивались, а других не давали. Обмотают тряпьем, ноги распухнут, потрескаются, оставляя кровавый след на снегу». Но показать слабость, немощь было нельзя. Четыре крематория день и ночь пылали, сжигая человеческие жизни. Также Александра Сергеевна видела, как немецкие врачи проводили эксперименты над детьми-близнецами, многим из которых не было и пяти лет. Вырваться из стен лагеря помог случай: «19 июля 1944 года приехал с Франции вербовщик, надо было отобрать пятьсот человек с 18 до 30 лет. Мне в Освенциме исполнилось 17 и 18 лет. Я очень обрадовалась, когда на меня указали выходить со строя». Еще до окончания войны жизнь подготовила несколько испытаний для бывшей узницы: травма руки, неудавшийся побег, концлагерь Равенсбрюк. Но на пути встречались и отзывчивые люди с добрым сердцем – это и семья, которая приютила на два дня, и простой житель, который мимо проезжал на велосипеде и угостил плиткой шоколада и дал коробку изюма. После побега из лагеря Равенсбрюк она неделю вместе с двумя девушками пряталась в лесу: «30 апреля 1945 года смотрим, через хворост по картофельному полю к леску движутся немцы. Идут и пушки везут и кухню. А тут налетели наши самолеты, и давай лес обстреливать. Сколько было радости, за сколько лет увидели наши советские самолеты с красными звездочками на крыльях. И никогда, кажется, так не было страшно умирать, погибнуть от своих, столько перестрадав от немцев. А самолеты заходят, да строчат, а пули свистят, и спрятаться негде». Советские солдаты освободили эти территории от немецко-фашистских захватчиков и спасли девушек. 5 октября 1945 года Александра Сергеевна вернулась в свой город: «Где мы жили – и места не осталось, все сгорело от зажигательных бомб, маму забрал брат на Кубань в ст. Петровскую. По возвращению, забрал меня к себе и к маме. О нашей встрече с мамой и так ясно, сколько было радости, и сколько было слез, когда я рассказывала, что я выстрадала». Невозможно из памяти вычеркнуть события тех лет. Глядя на своих внуков, Александра Сергеевна говорила: «Память цепкая, никто не забыт, ничто не забыто. И без конца повторяешь: хотя бы не было войны, хотя бы не повторился Освенцим. Пусть над детьми всей планеты, будет всегда светить яркое солнце и чистое небо». Судьба Александры Сергеевны Касьяновой – это не только личная история мужества и выживания, но и напоминание всему миру о трагедии миллионов людей, прошедших через концлагеря.